И.Северянин. Лунные блики 

Превозмогая боль, и сердца стук, И страх в ночи… Прошу тебя лишь не кричи… Ты лишь не бойся, я с тобой Бояться нечего, не надо… Держись за руку, я с тобой, Всегда с тобою буду рядом… Держись покрепче, мы летим, С тобой, я точно буду рядом. Превозмогая страх, и боль Ты слышишь? Там, в холодной тьме, Там кто-то плачет, кто-то шепчет в страхе, Там кто-то предоставлен сам себе, и плачет он Там кто-то есть во мраке… Но ты не бойся, ни за что, Тебя не брошу этой ночью, Как подал с неба, тот огонь, Мы вместе видели воочию… Я поведу тебя с собою до конца, И будем только мы вдвоем, Увидим мы, издалека, Прольется небо, черным на глаза, дождем… Опубликовано:

Большая элегия Джону Донну

, , . Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

Ты слышишь -- там, в холодной тьме: Там кто-то плачет, кто-то шепчет в страхе. Там кто-то предоставлен всей зиме. Так тонок голос. Тонок, впрямь.

ТЬМА медленно наползала и окутывала собой всё живое. Она неумолимо принимала тебя в свои объятия. Ты с ужасом смотришь на свои руки, которые постепенно растворяются во ТЬМЕ и спустя мгновенье ты полностью растворяешься в ней. Первое твое ощущение, что тебя не стало, но постепенно ты осознаешь, что всё же существуешь, но уже по другому, в другом для тебя мире.

Это мир теней и мрака. Постепенно привыкая к нему, ты осознаешь что ты не один в этой ТЬМЕ. Этот мир населён своими существами и подчиняется своим законам , авторы изображений в комментарии Текст:

Лаврентия 1984-86 г.р.

Первый — вы ему доверяете, а он вас убивает; второй — вы ему не доверяете и он вас убивает: Ироничность фразы показывает, что сам поэт предпочитает некий неназванный идеальный вариант. Этот путь скоре всего следует искать в диалоге двух языков, двух поэтических систем, мировоззрений, эпох. Бродский считал своей миссией осуществить встречу и синтез двух языковых культур. Интерес к творчеству поэтов метафизиков Марвелла и Джона Донна проявляется в самом начале его творческого пути.

Страх своекорыстия самым аккуратным образом выслеживает, то там какой-либо основной принцип, усыпляют его умоляющей ссылкой на право интереса, хлопают его по плечу и шепчут ему на ухо, что это является исключением и Интересу права предоставляется слово лишь постольку, поскольку он.

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях. И снег в окне. Соседней крыши белый скат. Как скатерть ее конек. И весь квартал во сне, разрезанный оконной рамой насмерть.

Булыжники, торцы, решетки, клумбы. Не вспыхнет свет, не скрипнет колесо Ограды, украшенья, цепи, тумбы. Уснули двери, кольца, ручки, крюк, замки, засовы, их ключи, запоры. Нигде не слышен шепот, шорох, стук.

Иосиф Бродский о своих стихотворениях (Начало)

Большая элегия Джону Донну Книга: Стихотворения и поэмы Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях.

И снег в окне.

А они теперь предоставлены сами себе. обезумевших от страха и голода истощенных людей, потерявших всякое подобие человеческого Однако упорный голос внутри продолжал твердить, продолжал шептать, каждую ночь.

Ассоциации , . , . .

Плейкаст «ТЬМА.................»

Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях.

И снег в окне. Соседней крыши белый скат.

Ты слышишь -- там, в холодной тьме, там кто-то плачет, кто-то шепчет в страхе. Там кто-то предоставлен всей зиме. И плачет он.

История Нармалет, она же Амартиэль , началась еще в 9 книге, когда Сара та самая, которую мы спасали из самых разных передряг: Жестокая и беспощадная воительница Ангмара. Дочь Лаэрдана, эльфа, что мы впервые встречаем в Гат Фотнире. Это одно лицо, одна история боли и страданий, что выпали на ее долю и что она несет с собой. Ее душа, что была пленена властью кольца - Наркила, уже не принадлежит ей, она на службе у Ангмара.

Попытки ее отца, Лаэрдана, излечить ее, не увенчались успехом. Но он не потерял надежды, он готов был пожертвовать всем ради спасения Нармалет. Но за своим стремлением во чтобы то ни стало вернуть дочь он перестал видеть что либо другое. В то, что всем было очевидным - в то, что Нармалет нет больше, а есть лишь Амартиэль, - он отказывался или просто не хотел? Этим не примянула воспользоваться Амартиэль - играя на его чувствах, принимая облик Нармалет и умоляя отца спасти ее - она узнала, где скрывается 2-ая половинка кольца Наркила.

Читать онлайн"Остановка в пустыне" автора Бродский Иосиф Александрович - - Страница 2

вот мой стих вены порезанны, руки в крови, девочка-эмо хотела любви, слезы текут обливаясь ручьем… Мокрый листок, она прочитала, это письмо: Но не знала, что чувствует он. Но вот однажды она узнала, Что он в другую влюблён. Очень расстроившись, девочка эта И, поплакав подруге в жилетку, Ей на душе легче стало. Время прошло, чувства прошли, Ей мальчик один признался в любви, Его и она полюбила. Но тот обманул жестоко её.

Ты слышишь -- там, в холодной тьме, там кто-то плачет, кто-то шепчет в страхе. Там кто-то предоставлен всей зиме. И плачет он. Там кто-то есть во .

Тревожный мир забыт во сне святыми - к их стыду святому. Геенна спит и Рай прекрасный спит. Никто не выйдет в этот час из дому. Глаза не видят, слух не внемлет боле. И вместе с ним вражда заснула на снегу в английском поле. Архангел спит с трубой. И кони спят, во сне качаясь плавно. И херувимы все - одной толпой, обнявшись, спят под сводом церкви Павла. Все образы, все рифмы. Сильных, слабых найти нельзя. Порок, тоска, грехи, равно тихи, лежат в своих силлабах. И каждый стих с другим, как близкий брат, хоть шепчет другу друг: Но каждый так далек от райских врат, так беден, густ, так чист, что в них - единство.

Стихотворения [9/41]

Жизнь гораздо забавнее наших представлений о ней специально для любителей стихов 12, предупреждаю - если вы не читали"Большую элегию Джону Дону" И. Бродского, то вас ждет не простое испытание. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях. И снег в окне.

Соседней крыши белый скат.

Она не шепчет тебе постоянно на уши: “Страх, страх, страх и демоны”. Она неустанно напоминает, что за каждым страхом прячется.

, 3Их за шалости не ругайте. Зло своих неудачных дней Никогда на них не срывайте. Не сердитесь на них всерьез, Даже если они провинились, Что с ресничек родных скатились. Если валит усталость с ног Совладать с нею нету мочи, Ну, а к Вам подойдет сынок Или руки протянет дочка.

Страшилки для детей - КТО-ТО В ШКАФУ - Скорохоррор